?

Log in

No account? Create an account

gnumm


Кино и жизнь

Дмитрий Сумароков


Previous Entry Share Next Entry
Фильм Дни (1963, Александр Петрович)
gnumm

С рецензией в рамках тематической кинорулетки про югославскую черную волну я сильно запоздал, что обидно, поскольку фильм хороший и показательный, посмотрен был вовремя, но сесть собрать в кучу мысли и написать времени совсем не было.
Итак. Фильм «Дни» Петровича как-то нарочито не вписывается в рамки темы. В нем нет ничего «черного» и он никакой не «югославский». Все мы знаем, что «югославский» - это про цыган. В «Днях» никаких цыган нет, по крайней мере, никто себя цыганом явно не позиционирует, а есть молодая женщина, которой нечем заняться, муторно на душе – и она гуляет по городу, время от времени находя себе занятия типа взвеситься или навестить больную придурковатую тетушку. В городе женщина раз за разом сталкивается с одним и тем же молодым человеком, в конце концов знакомится с ним, в результате чего мир вокруг в ее глазах преображается, жить становится веселее. В финале женщина вспоминает, что замужем, и убегает, уж извините за спойлер. Вот, собственно, и все, что там происходит.
Фильм прост как три копейки. Черно-белая картинка скверного качества. Но смотришь завороженный на метания этой тетки с брезгливо-скучающим лицом, на проносящиеся по улицам машины, лица разной степени приятности. На геометрию двора из окна квартиры… Смотришь – и не можешь оторваться. Причем простота эта удивительно светлая, чистая и прозрачная, без каких-то примесей «артхауса», без желания сумничать и сделать вид, что ты что-то такое завернул «не для всех». Впрочем Петрович и «Мастера и Маргариту» сумел снять без почти обязательного для этого произведения выпендрежа. Кстати, есть что-то в этой героине «Дней» от Маргариты.
Так что никакой он не «черный». И, повторюсь, не «югославский». Поскольку так в шестидесятые стали снимать по всей Европе. В Италии, во Франции, в России… Даже в Японии так стали снимать в шестидесятые.
После того как пятидесятые ознаменовались «смертью Большого Нарратива», тогда и стала ощущаться массово экзистенциальная тоска как отсутствие этакой «сиськи смысла». Отойдя от войны предыдущего десятилетия и отъевшись маленько, люди поняли, что теперь они предоставлены сами себе. Некий «совокупный Сталин» умер не только у нас. Самые ушлые тут же кинулись по политехническим столбить себе маленькие хлебные делянки, самые отмороженные ломанулись мочить полицейских «на последнем дыхании». А народ попроще пошел шагать по Москве, Парижу и Белграду. Разглядывать бессмысленную череду лиц прохожих. Изучать узоры улиц из окон многоэтажек. В общем, ковырять козюльки из носа. Жевать которые с удовольствием научились уже в семидесятые.
Шестидесятые – это время, когда процессу инфантилизации было придано некое глобальное ускорение, отчего он стал повсеместен и нагляден. В отсутствии четких регламентаций почудилась вожделенная свобода в образе бесконечного сада расходящихся тропок. Позже все это вылилось во всеобщий праздник непослушания, прорвавшийся сначала в шестьдесят восьмом локально, а потом повсеместно опять же в семидесятые, когда его уже начали окучивать и поливать, впрочем, это уже другая история.
Возвращаясь к фильму, мне он напомнил как раз больше всего именно «На последнем дыхании». Этакая женская лайт-версия оного. Отрываясь от постылой матрицы, герой там и здесь пускается во все тяжкие, но кончается некая батарейка – и жизнь берет свое.
Чернота «Дней» именно в содержании и смысле. Особенно для югославских товарищей тех времен, отвечавших за культуру. Мы, мол, тут социализм все ж таки строим, заняты общим делом, а у вас, дорогой, товарищ Петрович, героиня вместо того, чтобы работать или, на худой конец, детей нарожать, шлындрает по городу без дела и склоняется к аморальному поведению. И вы ее никак не осуждаете.
И ведь не поспоришь.
Tags: